Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

осень

Я видел сон, в котором мир горел в огне, но лишь сейчас я понял, что это не кошмар, а избавление.

Лишь восемь сохранили человечность. И по пальцам одной руки пересчитать тех, кто сохранил в себе Свет, пусть даже переступив через человечность.

Остальные стали куда большими монстрами, чем мы. Ибо имя им - безразличие.

Воистину, мир должен гореть во огне, ибо лишь так мы остановим чудовищ.

И когда последнее чудовище сгорит в этом мире, мы закроем за собой дверь с той стороны смерти. И мир станет чист.

Когда-то мое имя было Виктор фон Рогенхайм. Но уже три года я называю себя Выжигатель. Потому что у монстра не может быть человеческого имени.

Но лишь сегодня я понял, что этом мире нету людей. Пламя очистило меня, лишив лжи и явив миру то, чем я был всегда. Остальным повезло меньше, и оковы иллюзий и самообмана все ещё висят цепями на них.

Я видел тех, кто называл свое безразличие Светом, тех, кто так боялся перемен, что предпочел не видеть угрозу, что надвигается на всех нас, кто предпочитал обвинять всех отличных от него во всех смертных грехах, лишь бы не пытаться изменять хоть что-то. Кто был неспособен сделать свой выбор, но обвинял в этом тех, кто давно его уже сделал. Бог милостив, и я никогда не имел возможности стать одним из них.

Я видел тех, кто жаждал спасения для мира, но каждый день угроза и сопротивление ей искажали его, делая все меньшим человеком, и все большим чудовищем. Да, относительно честным по отношению к самому себе, но все же чудовищем. Тем, кто совершал преступления, с которыми нельзя жить дальше. Но они жили. И оправдывали себя. Говоря что-то о грани добра и зла. Говоря что-то об оправданности. И не понимая, что мир, который требует таких жертв, недостоин жизни. Я был одним из них. Но умер я иным.

Я видел Свет. Я видел Тьму. Но умирая, я шагнул во Мрак. Ибо между выбором бороться за свои оковы, или превратится в чудовище, пытаясь сбить их с себя, нужно выбирать третье. Сжечь их всех. Уничтожить эту тюрьму, и каждого, кто в ней заточен, ибо в этом мире ни у кого нету шансов, так может хоть на том свете мы перестанем быть теми, кем стали, и станем теми, кем всегда должны были быть.

Лучшие умерли. Лучшие покинули этот мир. Те, кто не согнулся. Те, кто видел мир таким, какой он есть. И я жалею лишь о том, что не принес избавление остальным.

Меня зовут Выжигатель. Три года меня мучила совесть за смерть моего брата. Три года меня мучила совесть за тех, кого я сжигал после. Но теперь я знаю. Я не совершил этим зла по отношению к ним. Я принес им всем избавление. И умирая, я сожалею лишь обо одном. Я не успел принести его остальным.
Всполох

Умберто Эко об идее игры и её названии

Оригинал взят у jolaf в Умберто Эко об идее игры и её названии
Я уже не раз убеждался в истинности простого правила – какой боян ни запости, обязательно найдётся кто-нибудь, кто не читал, и кому это вдруг оказалось нужно именно сейчас. Перечитав, по случаю Бытия монахом "Имя Розы", я, разумеется, решил перечитать и Заметки на полях, и снова поразился тому, насколько они актуальны для ролевых игр. Так что немножко помучаю вас цитатами. Хотя вообще-то, конечно, любому мастеру стоит это эссе прочесть (после романа, конечно) и усвоить.

Автор не должен интерпретировать свое произведение. Либо он не должен был писать роман, который по определению – машина-генератор интерпретаций. Этой установке, однако, противоречит тот факт, что роману требуется заглавие.

Заглавие, к сожалению, – уже ключ к интерпретации. Восприятие задается словами «Красное и черное» или «Война и мир». Самые тактичные, по отношению к читателю, заглавия – те, которые сведены к имени героя-эпонима. Например, «Дэвид Копперфильд» или «Робинзон Крузо». Но и отсылка к имени эпонима бывает вариантом навязывания авторской воли. Заглавие «Отец Горио» фокусирует внимание читателей на фигуре старика, хотя для романа не менее важны Растиньяк или Вотрен-Колен. Наверно, лучше такая честная нечестность, как у Дюма. Там хотя бы ясно, что «Три мушкетера» – на самом деле о четырех. Редкая роскошь. Авторы позволяют себе такое, кажется, только по ошибке. [...]

Заглавие «Имя розы» возникло почти случайно и подошло мне, потому что роза как символическая фигура до того насыщена смыслами, что смысла у нее почти нет. [...] Название, как и задумано, дезориентирует читателя. Он не может предпочесть какую-то одну интерпретацию. [...] Название должно запутывать мысли, а не дисциплинировать их.

Ничто так не радует сочинителя, как новые прочтения, о которых он не думал и которые возникают у читателя. Пока я писал теоретические работы, мое отношение к рецензентам носило протокольный характер: поняли они или не поняли то, что я хотел сказать? С романом все иначе. Я не говорю, что какие-то прочтения не могут казаться автору ошибочными. Но все равно он обязан молчать. В любом случае. Пусть опровергают другое, с текстом в руках. Чаще всего критики находят такие смысловые оттенки, о которых автор не думал. [...]

Автору следовало бы умереть, закончив книгу. Чтобы не становиться на пути текста.


Последнюю мысль Эко дальше раскрывает подробнее, поговорим об этом в следующем посте-цитате. :)

Всполох

(no subject)

Не знаю, кто раздражает меня больше - псевдо-интеллектуалы или псевдо-нонконформисты.
Хотя в целом вторые обычно являются и первыми за те же деньги.