?

Log in

No account? Create an account

October 21st, 2016

Я бреду по тёмному лесу и не могу понять, сплю я, или всё это наяву. Кажется, я бреду вечность, а может - всего пару мгновений. Дорогу освещают лишь луна и светящиеся в ночи грибы.
Осень, накрапывает дождик. Я знаю, что в лесу холодно, а я лишь в белой ночнушке, но я не чувствую дискомфорта, этот холод мне только приятен.
Я слышу соловьиные трели и начинаю радостно бежать, подпрыгивая и кружась в воздухе во время прыжков. Воздух такой тягучий, когда я этого хочу, холод словно держит меня в нем ровно столько, сколько мне надо, чтобы насладиться прыжком.
Ни одного человека вокруг. Соловей поет свои трели, каркают вороны, где-то вдали воет волк, которого я совсем не боюсь, но людей вокруг нет. Я одна бреду по лесу. Одиноко ли мне? Одиночество приносит мне такое же наслаждение, как и холод, хотя я помню, что когда-то не любила ни того, ни другого. Кстати, а кем я была? Кто я? Не могу вспомнить. Могу лишь радоваться вечно ночному лесу. Ночью не так много красок, но все они совершенны.
Немного устав, я ложусь на мягкий мох, и отрывая светящийся гриб от земли начинаю его есть, прямо лежа. Мне кажется, что корни леса переплетаются с моими венами, и это доставляет мне наслаждение. Лес питает меня, а я питаю лес, и это чувство приятно, как свет осенней луны, что заливает всю ночную тьму. На меня падают листья, как земля на мертвецов, которых хоронят в могиле, и я засыпаю, так это приятно.

- Подъем, дети! Уже третьи петухи, а вы все спите!!! - отец кнутом будил спящих в сарае детей. Про петухов он, конечно, для красного словца сказал, петухи не оглашали своим кукареканием деревню с тех пор, как солнце перестало вставать по утрам на востоке. Но наступало время работы, и потому отец будил детей.
На дворе царила, как и всегда, промозглая дождливая серость. Время сна, которое взрослые по привычке называли ночью, хотя день теперь ничем не отличался от ночи, сменялось временем работы.
- Дождливый Пастырь милостив, урожай будет хорошим, - заметил отец после весьма скудного завтрака, - но это не повод лоботрясничать, так что бегом все на рисовые поля!
Мария вместе с братьями и сестрами нехотя пошла работать.

Корни выплелись из моих вен, и, потянувшись, я смахиваю с себя листья и снова бегу по темному лесу.
Я выбегаю на поляну, где меня уже ждет стая волков. Во главе стаи сидит роскошный вожак с серебристо-белой шерстью. Он встает и дружелюбно подходит ко мне. Я сажусь к нему на спину, и вместе со всей стаеей мы мчимся в свете осенней луны!
Вдруг, в самый разгар веселья, меня начинает трясти. Волки начинают обеспокоено выть, грибы беспокойно замигали по всему лесу, кажется, весь лес заволновался от моего состояния. Что-то тянет меня, что-то тянет меня…

- Проснись же, проснись же, наконец!
- Что?... Что случилось, батюшка? - спрашиваю я, еле разлепив глаза. Первое, что бросается мне в глаза, это плачущая матушка. Затем я понимаю, что кроме семьи в сарая деревенский староста, шериф и ещё пара крепких мужчин. Я начинаю понимать, что происходит, и меня начинает колотить от ужаса.
- Великая честь для нашей семьи! Жребий быть принесенной в жертву Дождливому Пастырю выпал тебе! - с гордостью заявляет отец, мать же ещё сильнее заливается слезами.
- Нет! Нет, отец, нет! - кричу я, но крепкие мужчины хватают меня. Мне затыкают рот кляпом, связывают руки и ноги, и несут на центральную площадь деревни, туда, где стоит алтарь Дождливого Пастыря.
Пастор читает проповедь, пока меня привязывают к столбу, затем ему подают остро заточенный клинок. Он подходит ко мне, чтобы вырезать сердце и положить его в Чашу Дождя, как вдруг, нечто серебристо-белое сбивает его с ног!
Вожак стаи ещё в полете отгрыз ему руку, а теперь впивается ему в глотку. Остальные же волки грызут прочих жителей деревни.
Ко мне подлетают вороны и начинают клевать веревки. Когда я освобождаюсь, деревня уже мертва. Я стою в одной ночнушке. Я знаю, что вокруг царит жуткий промозглый холод, но я не чувствую дискомфорта. Ни от холода, ни от одиночества пустой деревни. Я не страдаю от них, я ими наслаждаюсь.
Я сажусь на спину серебристо-белого волка и мы скачем в лес. В лес моих грез. Грёз о лунной осени в тёмному лесу.