?

Log in

No account? Create an account

May 22nd, 2016

Без следов.

- Агент Джонсон, вы - один из лучших моих сотрудников. Вы раскрыли дело ведьм из Литтл Рока за неделю. Голливудского вампира поймали на третий день после того, как приступили к делу. Я уже не говорю о том деле с Гудзонским оборотнем...
- Да, я понимаю ваше расстройство, и тем не менее, это сложное и запутанное дело.
- Агент Джонсон, - Эрик ненавидел, когда Куратор смотрел ему в глаза своим ледяным взглядом, - я не люблю, когда мои люди меня расстраивают. Найдите Род-Айлендского Убийцу до следующего полнолуния, иначе я буду вынужден передать дело другому агенту.

Эрик Джонсон любил свою работу.
Его отец был простым полицейским, но Эрик понимал, что это слишком мало для его собственного таланта. Он поступил в Академию ФБР, а затем в отличием её окончил.
Агентом Куратора он стал лет семь назад. В ходе одного дела, связанного с оккультными ритуальными убийствами (прямо, как сейчас), Эрик наткнулся на нечто... что нельзя было объяснить с точки зрения материализма. Что не помешало ему остановить Ложу Исчезающих Следов, что стояла за этими преступлениями. Тогда Куратор и предложил ему эту работу. Эрик согласился, тем более, что формально он остался агентом ФБР, просто перешел в некий никому не известный и официально не существующий отдел.
Но в последнее время он стал очень уставать от всего этого.
Из-за частых командировок пять лет назад от него ушла жена. Дети остались у неё, впрочем, даже положенные по решению суда посещения детей агент Джонсон часто пропускал из-за работы.
Все чаще он думал над тем, а есть ли в этой работе хоть какой-то смысл? Он и сотни, если не тысячи других агентов, а так же разные религиозные организации, уже много веков борются с тем, что приходит во мраке, многие отдали свои жизни в этой борьбе, а результат...
Этих тварей было все так же много. Может, даже больше.
Хорошо хоть нет нужды тратить силы на то, чтобы скрыть их от людского взора - люди сами делают все возможное, чтобы игнорировать их существование.
Эрик часто думал о том, что даже если оборотень растерзает десяток людей в прямом эфире, несколько официальных независимых экспертов докажут, что это все монтаж и спецэффекты, а погибшие телеведущие не появляются исключительно потому, что телеканал хочет повысить свои рейтинги за счет этой интриги.
А потом об их пропаже просто забудут. Люди и не такое забывали, Джонсон это знал точно после своего первого дела.
Он ненавидел все это. Работа оставалась единственным, что он любил. Не ради результата, а из-за процесса.

Read more...Collapse )

Дочери Ужаса с Неба.

Это случилось двадцать лет назад. Старик Дункан, что казался таким незыблемым почти весь двадцатый век, уже десять лет, как был мертв, и вместо него семьей Рочестер правил его старший сын Дэмиан.
Если быть точным, Дэмиан был вторым сыном, а не первым. Но Август Рочестер был убит в 23 года вампиршей, его же дух, не зная покоя, до сих пор обитал в поместье, нередко играя с братом в шахматы. Собственно, из-за этого Старик Дункан и разыскал Адама Стенфорда, и выдал за него свою единственную дочь Аглаю, дабы у них родился дампир, вампир-полукровка, идеальных охотник на нежить. На момент нашей истории, впрочем, Дерек Стенфорд-Рочестер был уже четыре года, как мертв, увы, век дампиров недолог. Аглая так и носила траур по этому поводу.
Впрочем, Старик Дункан подстраховался и на этот случай, поэтому старшая дочь Дэмиана и его жены Ванды (происходившей из древнего колдовского рода Захарофф с континента) Мария так же была выдана замуж за Адама. На момент нашей истории их дочь-дампир Кэролайн так же носила траур по Дереку. Он был для неё не только единокровным братом (и одновременно двоюродным дядей), но и учителем.
Read more...Collapse )

С Нейрономикона

Лучше законспектировать поздно, чем никогда.

- Лутериан, тут вчера вечером, когда ты еще не заехал, хохма была!
- Какая?
- Иду я вчера в задницу пьяный и слегка под веществами, а рядом один толчок, показывая на меня, спрашивает другого: "а этот ебанутый толстяк и есть тот самый Лутериан, о котором столько говорят?"

Даже не знаю, смеяться или плакать.