?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Fall of Heavy Falls.

Мы ехали в поезде.
Я курил с Луи в тамбуре. Они с Жан-Полем бухали с Ракшей, все ещё пропивая полученные от Великана за ту историю деньги, когда я позвонил ей, сказав, что мне нужно встретиться с её братом.
Узнав подробности, они сказали, что хотят присоединиться к моему антикрестовому походу. Во-первых, они были все ещё благодарны мне за ту историю, во-вторых, так же хотели поквитаться с Куратором.
Жан-Поль спал, Ракша и Мэри сидели в купе. Ракша была шокирована тем, что случилось с Мэри. Они работали несколько раз вместе раньше... Когда Мэри снимала перчатки и поднимала юбку, показывая свои протезы, это было ещё более жутко, чем просто её постоянное гнетущее молчание из-за отрезанного языка.
- Ты правда хочешь выпустить всех демонов из той тюрьмы? - спросил Луи.
- Нет, я же не больной на всю голову! Меня устраивает мир, в котором мы живем. Я лишь хочу поквитаться с Куратором. Да, конечно, когда он перестанет охранять Тяжкие Падения, культисты Короля в Желтом попытаются что-нибудь сделать... Но я буду там и сделаю все, чтобы остановить их.
- Ну-ну. Знаешь, если я что-то и понимаю в таких вещах, то только то, что планы людей всегда летят по пизде, когда имеешь дело с такими силами, как ты сейчас.
- Ну, я же уже не вполне человек, - ухмыльнулся я.
- Поверь мне, как некроманту, от людей ты отличаешься гораздо меньше, чем даже самый человечный из них. Смотря на прах, я чувствую жизнь, хватаясь за которую, я возвращаю то, чем был этот прах когда-то, к жизни. Смотря на песок, я не чувствую ничего, там никогда не было жизни и никогда не будет, пусть даже этот песок повелевает всеми силами мироздания. Ты - прах. Они - песок. Вроде, похожи, но только разница огромная.

Они шли по лесу.
Ракша разглядывала брата, который принял свой истинный облик, едва они шагнули в лес, скрывшись от человеческих глаз. Он очень изменился с момента их последней встречи. Не так как Мэри... Не сильнее и не слабее, иначе.
Лицо очень осунулось. Черты лица и морщины обострились. На голом теле, которое из одежды было накрыто лишь меховым плащом, было множество жутких шрамов. А главное, он очень постарел.
Алекс был старше Ракши на семь лет, но сейчас казался старее лет на двадцать минимум. Даже в волосах была серая проседь.
И взгляд ледяных глаз стал гораздо злее, чем был раньше.
"Никто не меняется в лучшую сторону. Особенно, колдуны" - подумала Ракша, непроизвольно погладив через бандану свои рога.
Осенний лес был прекрасен, даже не смотря на изнуряющий дождь.
Они вышли на поляну, в другом конце которой восседало странное лохматое серое существо.
"Видимо, это и есть тот самый Дождливый Пастырь. А на вид и не скажешь, что когда-то это был один из величайших Древних Богов", - непроизвольно пришло в голову Ракши при виде существа.

- Значит, ты хочешь повторить подвиг величайших из великих, а? - существо расхохоталось своим жутким смехом.
"Ещё один любитель неприятного смеха", - подумалось мне.
- Да, именно так. И я счел, что в этом деле не будет учителя лучше, чем тот, кто совершил подобный подвиг первым.
- Ты сделал правильный выбор, тем более, мой ученик поможет тебе... У него тоже есть зуб на Азраила! - и снова этот мерзкий смех, - я многому научу тебя, но главное, запомни две вещи!
Все убийства творцов, даже то единственное, что было совершенно руками смертного, совершались орудием творцов. Я убил забытого бога своим дождем. Мать Чудовищ сразила ангела своим ядом. Вельзевул сразил Мать Чудовищ Мечом Разложения. Архангел Михаил убил Тысячеликого Огненным Мечом. И даже будущий второй Хозяин Гор и Лесов убил ангела при помощи Зеленого Кинжала, что был изготовлен первым Хозяином Гор и Лесов.
- Откуда ты все это знаешь?
- Творцы чувствуют смерть друг друга, ведь смерть каждого из нас - величайшая трагедия для Вселенной. Ты же был по ту сторону небытия, и понимаешь, почему каждый из нас выбрал бытие в те времена, когда ещё не было времени. К тому же, дождь - мои глаза и уши, я знаю все, что знает мое творение.
Но это сейчас не важно. Важен второй аспект. Одного лишь оружия Древних мало. Нужна ненависть, концентрированная ненависть, абсолютная эмоциональная и мысленная убежденность, что тот, кого ты уничтожаешь, не должен существовать, ты должен желать его небытия всем своим существом, каждой клеткой своего тела...
- С этим проблем не будет. А вот с оружием Древних...
- Когда я закончу твое обучение, я дам тебе такое оружие. Пулю, изготовленную из клыка забытого бога, которого некогда я убил. К тому же, тебя будет страховать мой ученик. Ну, что же, давайте пройдем в дом!

Алекс любовался дождем, когда сзади к нему подошла Ракша.
- За что ты его так ненавидишь? Он же твой биологический отец, - спросила она.
- Помнишь, я говорил, что не нашел его?
- Да.
- Это была ложь. Нашел, вот только... Я был готов на все ради него. Так и сказал "отец, я чужой для людей, я желаю выбрать твой путь, научи меня быть таким, как ты, совершенным ангелом, а не убогим человеком"... А он мне ответил: "Ты человек. Такой же мерзкий, как и все они, и останешься таким навсегда. Ты похож на меня, но это лишь усиливает мое презрение к тебе, ты лишь жалкая мерзкая пародия на меня. Ты слаб духом и плотью, ты бросил служение Догме, поддавшись своим эмоциям. Ты несовершенен, а потому недостоин того, чтобы следовать за мной. Хочешь, чтобы я перестал презирать тебя, чтобы меня не тошнило при мысли, что такое убогое создание, как ты, несет в себе частичку меня, вернись к тому, кого считал отцом большую часть жизни, искупи свою вину перед своей Ложей и продолжи дело Догмы по очищению этого мира. А не хочешь - так уйди с моих глаз долой. Видя тебя, я снова и снова убеждаюсь, что сотворение людей было величайшей ошибкой Бога. Да и Люцифер ошибался, считая, что из вас может выйти толк". Сказал это и плюнул в меня.
- Алекс... - Ракша обняла брат, но тот отстранился.
- Алекс мертв. Мое имя - Принц Дождя и Тумана. И я докажу отцу, что стал совершенен. Я превзойду Ангела Смерти, принеся смерть ему самому.
Глаза брата в этот момент были ещё ледянее, чем обычно.
"Никто не меняется в лучшую сторону. Особенно, колдуны", - вновь подумала Ракша, поежившись от обдавшей её волны холода.
Дождь усилился, перейдя в ливень.

Это был странный город.
Марлен поджидала здесь Ревенанта уже полтора месяца. Каждый день ей приходилось убивать по человеку из-за вампирского проклятья. Но жители города словно этого не замечали. Нет, родственники оплакивали погибших, шериф вроде даже вел расследование... Но для маленького городишки с дай Боже если десятком тысяч жителей реакция на ежедневные смерти горожан была слишком вялой.
"Проклятое место. Неудивительно, что этому уроду здесь что-то нужно", - часто думала она, разглядывая статую падшего ангела на центральной площади города.
Другой бы на её месте уже устал бы ждать, и отправился на поиски Ревенанта, но, во-первых, больше никаких зацепок не было, а, во-вторых, она чувствовала своим ледяным сердцем, что перестало биться, когда он её убил, что он пребудет сюда.
Проснувшись на закате этой ночи, Снежная Королева точно знала, что это произойдет сегодня.
Собравшись, она побежала на вокзал и не прогадала.
Ревенант выходил из поезда, вместе с компанией каких-то других странных людей.
Марлен бросилась на него, обнажив саблю из арголианского серебра.
Это серебро было специально заговорено против вампиров, даже через перчатки она чувствовала обжигающую мощь этого святого металла.
Один из группы обратился в волка, но Ревенант крикнул ему "Не трогай её, она моя" и сделал какие-то пасы рукой. Снежная Королева оледенела.
Хотя тело её замерло в боевой позе, в душе Марлен все клокотало. Он использовал её собственное зимнее волшебство!
- Прости, Марлен, - сказал Ревенант, подойдя в ней, - я знаю, что ты все видишь и слышишь. Такого мое свойство, я копирую способности тех, кто применял их против меня. Я не хотел, чтобы все вышло так, как вышло... Ты имеешь право на месть. Но сейчас у меня есть более важные дела. Ты оттаешь через сутки. Я поставлю тебя сейчас в тень, чтобы солнце не убило тебя днем. К тому времени я закончу свои дела. И ты сможешь мне отомстить. Это будет честный бой, обещаю тебе.
Он и ещё пара мужчин перетащили статую в закрытое козырьком здания место.
Марлен ненавидела его все сильнее.

Куратор прибыл как раз, когда они закончили с ледяной статуей.
Он прилетел на одном из тех самых бесшумных черных вертолетах, которые даже попали в городские легенды.
- О, как много народу ты собрал, чтобы убить меня. Думаешь, это поможет? - ухмыльнулся Куратор, выйдя из вертолета.
Оперативников не было, он понимал, что они не помогут.
- Надрать тебе задницу вполне себе поможет, - зарычал Жан-Поль и бросился на Куратора.
Тот лишь коснулся его рукой, с которой снял перчатку, и огромный волк рассыпался в прах.
- Нееееееееееееееееееееееееееееет! - заорал Луи, пока Принц Дождя и Тумана с Ракшей оттаскивали его, чтобы он не бросился вслед за другом.
- Так, все, кто жив, не подходите к нему! Мы с Мэри им займемся! - приказал Ревенант.
- Умно. Истинные вампиры уже мертвы, поэтому касание Ангела Смерти их не убьет. Оно ведь не просто лишает жизни, оно активирует заложенные в каждом живом существе процессы умирания, ускоряя их. Вот только помимо того, что я придумал всеобщую смертность, я ещё один из величайших ангелов, какие только были в Альянсе! - Куратор бросился на Ревенанта и монашку.
Не смотря на свой вид пожилого толстяка, он двигался очень резво. Мэри и Ревенант едва поспевали за ним.
Из всех четырех протезов Мэри выдвинулись лезвия, но каждый раз, как, не смотря на скорость Куратора, она умудрялась что-либо ему отрезать, он почти мгновенно регенерировал.
Вдруг, Ревенанта осенило. Не переставая сражаться, он произнес:
- Я расскажу тебе одну историю. Это было так давно, что время ещё не начало свой ход...

- СВОЛОЧЬ! Ты воспользовался способностью Того, Кто Ходит По Болотам! Я же знал, что тебя надо было кончать после того, как ты её получил!
"Одна монада пробудилась посреди бескрайнего ледяного океана пустоты".
- Но ты же понимаешь, что не убьешь меня так? А рассказывать историю вечно ты не сможешь!
"Вдруг, в этом океане возникли миллиарды мельчайших тварей. Каждая была практически ничем по сравнению с этой монадой, но их было бесчисленное множество и все они были голодны. Они впились в регенерирующую плоть монады и начали жрать её так быстро, что монада не успевала нарастить новую плоть. Они буквально срослись с нею и жрали её, жрали, жрали"...

Когда мы с Куратором вынырнули из моей истории, он представлял собой довольно печальное зрелище. Его тело пыталось регенерировать, но сросшиеся с ним твари жрали его слишком быстро. Он орал от невыносимой боли. Я достал пистолет, заряженной той самой пулей.
- Стой! Стой! Ты что, не понимаешь, что будет, если ты убьешь меня? Ты хочешь выпустить в мир тысячи демонов, запертых в этом городе?
- Пока тебя не заменят другим ангелом, я послежу, чтобы они не сбежали.
- Ты идиот? Я создал эту тюрьму. Я и есть эта тюрьма. Пока я жив, ментальные цепи, что сковали их души, не дают им отсюда уйти, а само это пространство высасывает их силы. Не станет меня - спадут и эти цепи. Меня нельзя сменить в качестве надзирателя Тяжких Падений, потому что я и есть Тяжкие Падения!
Я опустил пистолет.
Я ненавидел Куратора всеми фибрами своей души. Но я не был безумцем. Если выпустить отсюда всех демонов, начнется Третья Война, и никто не знает, каким будет мир после неё. Реальность сойдет с ума, пока творцы вновь сойдутся в борьбе друг с другом.
Я этого не хотел. Тем более, Куратор и так был наказан участью, худшей, чем смерть. Он нескоро сможет избавиться от этих созданий...
Вдруг, клинок Мэри вонзился мне в сердце.

Вытащив клинок из груди Ревенанта, Мэри отрубила ему другой своей рукой голову, на которой застыло удивленное выражение лица.
Подойдя к телу вампира, Принц Дождя и Тумана полил его каким-то составом, от которого то зашипело и окислилось.
- Вы что творите?! - заорал Луи.
- Ты хочешь позволить Куратору уйти после того, что он сделал с Жан-Полем?
- Нет...
- Тогда не мешай. Здравствуй, папа, - обратился Принц к Куратору.
- Ты изменился. Стал злее. Готов на все ради своей цели.
- Что, когда твоя жизнь зависит от меня, презрение ушло, вспомнил отцовские чувства и начал мною гордиться?
- Даже когда ты убьешь меня, я не перестану тебя презирать. Ты обрекаешь мир на страдания и безумие из-за своей глупой мести. Ты всегда будешь лишь человеком, тупым несовершенным созданием. Какую бы ты мощь не обрел, тебе не стать ангелом, и тем более древним богом. Вы, люди, наша ошибка. И вам никогда не сравнятся с нами, творцами.
- Знаешь, ты можешь говорить что угодно. Вот только я победил. А значит, я - совершеннее.
Принц Дождя и Тумана заорал. Заорал криком, в котором была сконцентрирована вся его боль, вся его ненависть. Дождь усилился.
Дождь. Творение Дождливого Пастыря, столь сильно вплетенное в мироздание, что даже весь Альянс Ангелов не смог его стереть, придя к власти. В их плане влага не должна была падать с небес, берясь там из воздуха. И тем не менее, она там бралась и падала. А тучи скрывали Землю от взгляда Небес.
Каждая капля этого орудия древнего бога сейчас напитывалась ненавистью Принца Дождя и Тумана. Касаясь плоти Куратора, они постепенно растворяли её. Каждая капля оставляла небольшой след, но их было много, и они падали с неба все обильнее и обильнее.
Куратор, растворяясь, лишь с ненавистью смотрел на своего сына, что медленно убивал его силой дождя.
Последними дождь растворил ледяные глаза Ангела Смерти, но даже после этого казалось, что сама пустота с ненавистью смотрит на полукровку-отцеубийцу.

Принц Дождя и Тумана засмеялся. Засмеялся безумным смехом, что скорее напоминал плач. Впрочем, плачем он по сути и был, так много в нем было боли. Капли дождя могли скрыть слезы на лице Алекса от кого угодно, но не от его сестры.
Впрочем, куда больше Ракшу сейчас волновало состояние Луи.
Улыбаясь, он сидел прямо на земле, и пересыпал из руки в руку намокший прах Жан-Поля, своего лучшего друга. Любому другому эта улыбка показалась бы счастливой, но Ракша видела, сколько Кругов Ада скрыто за этой улыбкой.
- Ты сможешь его оживить?
- В этом прахе нет жизни. Он словно песок. Касание Ангела Смерти забрало даже самые мельчайшие остатки бытия из этого праха... Никому не оживить Жан-Поля.
Ракша обняла Луи. Она помнила, что много раз клялась, что они никогда больше не будут снова встречаться, но так же она понимала, что если сейчас не будет с ним, он натворит глупостей.
Луи улыбался. Казалось, он не замечает, что происходит вокруг.

Звук грома смешивался со смехом Принца Дождя и Тумана, подобно тому, как его слезы смешивались с каплями дождя. Мэри понимала, что из-за такой бури солнечного света можно не боятся ещё неделю, тучи нескоро выпустят небо из своего плена. Но ей нечего было делать в этом городе дальше. Она ушла, растворившись во мраке.

Дождливый Пастырь наблюдал через дождь за происходящим. К демонам вернулась их памяти, оковы разума более не держали их в этом проклятом месте. Да и само оно более не вытягивало из них мощь. Впрочем, и возвращаться мощи было не откуда. Есть ли что-нибудь более ужасное, чем помнить, что обладал божественной мощью, но ныне её лишен?
Чуть меньше половины демонов хотели сейчас только лишь покоя. Они бежали, не желая более участвовать в чем-либо, бежали, чтобы спрятаться там, где их никто не найдет. Глупцы, от того, что скоро начнется, нельзя убежать.
Где-то треть демонов, пережив все эти страдания, раскаялись, хотя Пастырю это казалось скорее странной разновидностью Стокгольмского синдрома. Они последовали в ближайшие церкви, чтобы присягнуть на верность Догме, вернутся в лоно Бога Людей. Вдруг, он одарит их утерянной мощью?
Одна пятая часть демонов сохранила свои идеалы. Сейчас они призывали Люцифера и других ранее сбежавших демонов, чтобы присоединиться к Консилиума. А так же в надежде, что чародейство сможет вернуть им их мощь.
Самая же малая группа поступила так, как и рассчитывали Дождливый Пастырь и Король в Желтом. Древние Боги понимали, что таких будет немного, но многие им и не были нужны. Страдания заставили их осознать, что мир созданный Ангельским Альянсом ужасен. Нет смысла сохранять его таким, но и пытаться его улучшить нет смысла. Его можно лишь уничтожить, чтобы создать новый. Или не создавать ничего, вдруг бытие в принципе было ошибкой и совершенно лишь небытие? Колдуны Шабаша уже вышли навстречу этим демонам, чтобы привести их к тем, кто сможет вернуть им их мощь.
Эпоха Детей-Звезд закончилась Войной Древних в те времена, когда не было ещё самого времени. Эпоха Единого Солнца закончилась Войной Ангелов, что изменила мир раз и навсегда. Теперь заканчивалась эпоха Скрытой Луны. Война Реванша изменит мир, а может и уничтожит его. И никто не знает, что наступит после неё.
Дождливый Пастырь улыбнулся. И за этой улыбкой скрывались сотни кругов ада, что он прошел, обитая в этом убивающем его каждое мгновение своей серостью мире, что оставил от мощи величайшего из Древних Богов лишь тень былого величия, а так же тысячи кругов ада, что этот бог приготовил миру в качестве мести.
Дождь усиливался. У Пастыря более не было причин его прекращать. Так почему бы этому дождю не идти теперь вечно, хотя бы здесь, на Западном Побережье, где был нанесен первый удар Реванша?

Спустя сутки Марлен оттаяла. Она видела и слышала все, что произошло на вокзале.
Подойдя к отрубленной голове Ревенанта, которую так никто и не убрал, так как некому было её убирать, все жители города убежали из Хэви Фоллс, словно крысы с тонущего корабля, Снежная Королева подняла и прижала её к груди.
Казалось бы, тот, кого она так ненавидела, был мертв. Но на сердце Марлен не было счастья, лишь боль. Обнимая сейчас мертвую плоть, что ещё слегка жглась остатками святой воды, которой эта плоть была полита, Снежная Королева осознала, что она все это время любила Ревенанта. Любила его всем сердцем и именно эта любовь питала её ненависть.
Снежная Королева начала напевать несложную мелодию из трех нот, покачиваясь из стороны в сторону, и капли дождя начали превращаться в снежинки, столь неуместные в сентябре. Мир вокруг стремительно холодел.
Снежная Королева знала, кому она отомстит. Молчаливой монашке с лезвиями вместо рук и безумцу с множеством шрамов на одетом лишь в меховой плащ теле и жуткими ледяными глазами.
Их будет несложно найти. Тем более, Марлен знала, кто ей точно поможет.

В то время, как Западное побережье заливали дожди, на Восточном побережье, в Нью-Йорке, прямо посреди ночи церковь Архангела Михаила осветилась светом тысячи солнц. Монахи и охотники на нечисть начали истово молиться, когда из этого света, что залил алтарь, вышел старик с седыми усами и глазами серыми, как сталь. Размяв плечи, он вытащил из-за пазухи свой огненный меч.
Война началась, и потому у Михаила было очень много работы.