?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Смотрящие.

Оригинал взят у colonel_fawcett в Смотрящие.
Светлой памяти моего деда, Галицкого Анатолия Семеновича.

Город засыпает, просыпается мафия -
люди, меньше всего похожие на собственные фотографии,
знающие, что ночной город от дневного
не отличается, на самом деле, ничем.
Ничего нового.

Просто кто-то надевает маски, кто-то - снимает,
остальные спят и притворяются, что ничего не знают.
И примерно в тот же момент, посредине четырех каменных стен
просыпается старший следователь города N.

Старший следователь давно немолод и часто пьян,
не носит ни форму, ни свой именной наган -
ни в том, ни в другом уже лет десять не видит смысла.
Торчит занозой в задницах начальства и криминалистов.

Упрям, дотошен и зол на весь белый свет:
таких теперь не делают, таких теперь больше нет -
последний седой могиканин в прокуренном кабинете,
единственный в своем роде, в городе, в стране, на планете.

***
Крестный отец сидит на веранде, потягивает вино,
он настолько стар, что ему уже все равно,
что там на улицах творит подрастающее поколение.
Давно пора бы уже задумываться о смене,

но дело в том, что он тоже самый последний.
И вроде есть у него законный прямой наследник,
но как такому доверить писать новую главу в старой повести?
Не разумеет понятий и ничего не знает о совести.

Сопляк, пижон и фраер, каких не видывал свет.
Вопрос, кому передать город N который год без ответа.
Крестный отец ищет в газете хоть каких-нибудь новостей,
дышит вечерним воздухом, ждет гостей.

***

Старший следователь выходит из темноты, опирается на перила,
"Доброй ночи, - говорит, - чего ты не спишь, мудрила,
не пацан уже, сам знаешь, что это значит.
Хватит удар - кто о тебе заплачет?"

Крестный отец хмыкает, потирает морщинистый лоб
говорит: "Ты, волчара, не клади пока меня в гроб,
тоже мне, престарелый Холмс, седой Пуаро.
Садись лучше в кресло, выпей куантаро,

На твою-то получку, поди, не разбежишься особо.
А когда я помру - именно ты будешь стоять у гроба,
именно ты будешь плакать по мне, ты слышишь?
Мы в том возрасте, когда все друзья собрались и вышли

Не сказавшись и заранее не предупредив.
Только мы с тобой тут и тянем старый мотив
Только мы с тобой и знаем настоящее значение слов.
Когда уходят друзья - начинаешь ценить врагов."

***

Старший следователь, как обычно, медлит с ответом,
смотрит на город, едва освещенный фонарным светом,
говорит: "Иди в дом, ложись в койку, считай овец.
Я старый жид, на черта мне крестный отец?

Вот переживешь меня - и что тогда делать станешь?
Пойдешь к раввину, чтобы научил тебя читать кадиш?"
"Почему бы и нет? - крестный отец пожимает плечами.
надо же будет заниматься чем-то ночами."

И вот они пьют, читают одну на двоих газету.
Газета пишет, что нынче будет жаркое лето,
газета пишет, что тени становятся все длинней,
что никакой уверенности ни в сегодняшнем, ни в завтрашнем дне.

В приграничных регионах беспорядки, волненье масс,
Объявился пророк, орет по площадям, что, мол, пробил час,
что дорожают хлеб, табак и импортный ром,
а в городе N некий Джек выстроил дом.

***

Город, притулившийся на окраине некой большой страны,
заводит будильники, засыпает и видит сны,
предвкушает завтрашнюю рабочую суету.
Последние из его смотрящих глядят в непроглядную темноту.

До основных событий впереди еще десять лет и
старший следователь с крестным отцом курят одну на двоих сигарету:
врач запретил им табак.
Через десять лет их город пойдет в расход.

По счастью, ни один из них
                                             до этого
                                               не доживет.